— Воронов — первым за мной, Денисов — замыкающим. Не отставать!..

Маленький отряд быстро двинулся в сторону от колонного пути подножием горного хребта, держась опушки. Долина здесь была чистой, лес начинался у самого горного склона, и лишь когда Дагаеву стало казаться, что с дороги лыжников рассмотреть в наступающих сумерках невозможно, он круто повернул в долину, навстречу движению «противника». Его план был прост: пока группа Амурко ведет бой с походным охранением, броском пересечь долину, перехватить на выходе из нее главные неприятельские силы, обстрелять их, показав, что засада на пути к перевалу не одинока. Разведчики могли и не успеть проскочить открытое пространство до появления колонны, но сумерки густеют, они позволят и по чистому полю приблизиться к походным порядкам на выстрел из гранатомета, чего «противник» уж никак не ждет. Неважно, что в таком случае группу Дагаева наверняка захватят — она сделает свое дело.

С поворотом в долину боковой ветер вышиб слезу, больно ломило руки, деревенеющие на лыжных палках, но Дагаев не убавил шагу, не остановился, даже когда позади справа багрово полыхнули отсветы пламени, донесся грохот разрывов, длинно залился пулемет и ему отозвались автоматы, торопясь перекричать друг друга, сливая голоса в сплошной треск. Отряд, подхлестнутый стрельбой, еще быстрее заскользил в сумерки, на ледышку синей звезды, проглянувшей над седловиной лесистого хребта. Там из горного распадка выползал в долину колонный путь.

Перестрелка за спиной шла недолго — слишком неравны силы сражающихся. Амурко, наверное, отошел в лес и теперь торопится со своими разведчиками к месту сбора под скалой. От дефиле ветер еще доносил сердитое ворчанье моторов, там изредка вспыхивали фары, — видно, расчищался загроможденный путь…

Гул многих машин и характерный скрежет траков Дагаев услышал сразу так отчетливо, что удивился и вскинул голову.