А дня через два, ночью, наряд, в котором был Иванушкин, столкнулся с нарушителем… Ты небось думаешь, в наше время «классический» нарушитель только в книжках остался? И погони, схватки, перестрелки в легенды ушли? Нет, Гриша, граница есть граница. При всех средствах наблюдения, оповещения и прочем столкновение с врагом лицом к лицу тут совсем не исключено. Матерый нарушитель нашим парням попался, напролом шел. Старший наряда, ефрейтор, принял его вначале за охотника, заплутавшего в горах. Окликнул, как положено, а тот — из пистолета на голос… И ранил парня. Не сильно ранил, но все равно солдат уж не вояка. А ночка — глаз коли, да еще с дождичком. Ты сам знаешь, какие у нас тут ночки в конце осени выпадают… Ефрейтор командует Иванушкину: преследуй, постарайся взять живым, а я доложу на заставу, да и перевязку как-нибудь сам сделаю… Вот они, брат, наши девятнадцатилетние солдаты, на мальчишество которых мы частенько сетуем.
Словом, остался мой Иванушкин один на один с матерым нарушителем в ночных горах. Не буду писать, о чем передумал я, когда узнал ситуацию, — сам командир, поймешь. Не стану и поиск наш описывать. Шел он не один час, дождь следы смыл. Только утром нашли мы Иванушкина. Сидит на камне под колючей бояркой, мокрый, оборванный, в одной легкой тужурке — шинель и плащ он сбросил, чтоб не мешали. Осунулся, посинел, руки на автомате закостенели. Встал. «Товарищ капитан, нарушитель государственной границы, оказавший вооруженное сопротивление, задержан. На заставу идти отказывается…» Только тогда увидел: лежит в ямке человек в брезентовом ватнике, рожу отвернул, не шевельнется, будто не слышит…
Я ведь не сентиментальный человек, ты знаешь, а тут едва удержался, чтоб не расцеловать моего парня. Не столько тому обрадовался, что нарушителя задержал — от нас он все равно не ушел бы. Сам Иванушкин уцелел и выдержал такое испытание — вот что мне дороже всего показалось. Выходит, плоховато знал своего пограничника… И еще одну старую-старую истину заново уяснил для себя: в настоящем бою, конечно, и сила и ловкость нужны, но всего заглавнее — дух и стойкость…»